над волной ручья \ ловит ловит стрекоза \ собственную тень
[Recent Entries][Archive][Friends][User Info]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in the "Alex K. Dworkin" journal:[<< Previous 20 entries]
|
05:43 pm
[Link] | Ну вот почему я не умею рисовать? Я еду в автобусе и думаю, почему? Я смотрю в окно, а там, а там столько всего происходит, столько всего хочется зафиксировать, именно зафиксировать, не копать, никакого психологизма, никаких оценок, всего несколько линий, немного в карикатурном стиле, так, чтобы можно было оцифровать рисунок, а потом убрать хоть одну линию для того, чтобы понять, что без нее все рушится, и именно зафиксировать карандашом, потому что фотография лжет, потому что она дает свое мнение, потому что нет сегодня настроения щелкать затвором. Почему я сейчас еду в автобусе и думаю об этом? А еще думаю, что было здорово нарисовать этих двух рабочих, которые, облокотившись о перила, поедают что-то мучное, женщину, которая прямо посреди рынка, который работает в такое темное время, поправляет прическу своей подруги, а вот мимо проходит женщина в платке с пластиковым стаканчиком, на дне которого плюхается чай, конечно, я не вижу совсем, что там плюхается, я даже не вижу самого стаканчика, но я совершенно уверен, что это именно пластиковый стаканчик, на дне которого плюхается чай. Жанр, да, именно жанр без каких-либо «но» и «если». Летняя площадка кафе, которая действует и зимой, и на которой собралось много народа, потому что последние дни осени оказались такими солнечными. Или очередь за билетами в кино, тот самый момент, когда люди начинают выстраиваться уже на улице, а кто-то говорит, что осталось пять билетов, но никто не знает, на какой фильм осталось пять билетов, и все спрашивают, что за фильм (стык) Джонни Депп со сценой изготовления кокаина (стык) кофе в Double Coffee (стык) девушка в зеленом свитере, как Юлия на обложке «Мулея» протягивает нам билетики. Через два дня под запах корицы мы смотрим истории, которые объединяет Город. И я снова вспоминаю, что не умею рисовать, что над кроватью лежат карандаши, их много, и что последнее я бы не рисовал, конечно, но это все помогло бы мне ставить новые и новые линии. И, кстати, я не знаю, что делать с карандашами, которые лежат над моей кроватью. Потому что вечером ко мне придет художница, она спросит, обязательно спросит, ты рисуешь?, а я отвечу нет, тогда она спросит, почему у меня так много карандашей, а я ей скажу, да, карандашей много, зато чашка всего одна, а мне же обязательно нужно иметь возможность приготовить кофе или чай, это все у меня есть, только я не знаю, кода это все разливать. У меня кончились бумажные стаканчики, потому что я люблю пить кофе именно из таких, но по близости их нигде нет, нужно ехать куда-то, а я не хочу бродить по большому супермаркету только из-за бумажных стаканчиков. Хотя именно листок бумаги поднял мне сегодня настроение, потому что я получил сообщение на бумаге, настоящую записку. А оригинальное издание «Мулея» проиллюстрировано самолетиком.
я люблю карандаш
он серый
и пишет
карандашным цветом
я рисую
и пишу
ковыряюсь им в носу
и когда он затупится
я точу его точилкой
и пытаюсь не сломать
я стараюсь аккуратно
стружку собирать
иногда бумагу тру
резинкой
чтобы линию стереть
и тогда вокруг лежат
искринки
есть и такое
что стереть нельзя
тут ничего не поделать
вот он карандаш какой
бывает иногда
И все равно, почему меня это достает? Меня должна больше доставать чашка, точнее, ее отсутствие. Может, на работе одолжить?
Пойду-ка поищу что-нибудь.
Current Mood: кофейное
Current Music: barney stinson — awesome
|
|
06:49 pm
[Link] | То, что я сегодня узнал, меня не очень порадовало. Я не умею готовить кофе. Честно говоря, это для меня не стало грандиозным открытием. Я прихожу к этому выводу иногда по утрам. Но вчера мне отсыпали вкусного кофе, одновременно сладкого и горького, для которого даже сахар не нужен, а в моих руках он не просто сладкий, а шоколадно сладкий. В процессе всех этих открытий, позвонил папа. Пока он направляется к Новороссийску, какая-то Стелла пишет ему слезно-эротические признания.
В поисках зонтика я брожу по разным торговым центрам. Как «человек толпы», я рассекаю бутики и людей, пребывающих в поисках зимней одежды. Правда, «das Buch lässt sich nicht lesen» — это не про меня, и уж точно не про симпатичную девушку, которая одиноко сидит на скамейке. Я совершенно уверен, что если я спрошу, она ответит, что в жизни все сложнее, чем я думаю, но если по-честному, то надо признаться, что у нее были другие возлюбленные, более симпатичные и делавшие меньше глупостей, чем нынешний, ответит после того, как скажет по-немецки, что не понимает меня. А потом спросит, есть ли у меня возлюбленная.
Звонит декан, спрашивает где я. Она всегда думает, что по выходным я езжу домой, хотя сама знает, что я по-военному докладываю (в письменном виде) об этом. Завтра снова в аэропорт. С Полем из Нигерии. Недавно я спросил его, как там Онессимус. Это темный такой? — спросил Поль. Жоржовна не расстерялась, а что, светлые бывают? Я иногда не знаю, как реагировать на его шутки, которые часто граничат с рассизмом.
Летняя площадка макдональдса оживает как картина Ренуара, я ищу глазами девушку со стаканом, пусть бумажным, но не получается, получается кое-что по-важней, сама атмосфера, будто это не семьи и просто пары, поедающие гамбургеры, а семьи и просто пары, завтракающие после гребли. И девушка с бумажным стаканом. Нашел :-)
Звонит папа, говорит, что познакомился со Стеллой. Ей оказался мастер, то есть капитан, который, отмечая день телевидения, все это время водил папу за нос. Мне показалось, что я слышу в трубке хохот.
Вообще, я многое узнал за последнее время. Например, о том, что песня Thunderstruck была написана Ангусом после того, как в самолет, в котором он летел, ударила молния. О том, что три ложки кофе (с горочкой) это 21 грамм (можно было бы поставить здесь сноску). О том, что Жоржовна в прошлом месяце испортила 42 страховых бланка (здесь можно было бы еще одну сноску поставить). О том, что финны открывающие и закрывающие кавычки пишут одинаково (и стоило мне так волноваться?). О том, что Берлин ist so langweilig. О том, что Berlin ist arm, aber sexy.
Когда я был дома две недели назад, я узнал, что центральное кладбище обнесли стеной и разукрасили ее граффити. Вечером по телевизору сообщили, что несмотря на дождь у Стены собралось много народа. Вот почему за день сообщали о Горбачеве, мама между прочим об этом сказала. Я как-то совсем забыл про даты. Еще я видел рекламную вывеску которая сообщала об открытии магазина «Берлин». И еще на тех выходных писала sms'ки Света. Из Берлина. А вот в Киеве я нашел бар «Суоми» (с ударением на первом слоге, как указал Эрленд в скобках).
Вот только зонтик я не нашел.
Current Mood: солнечное
Current Music: Duffy — Rockferry
|
|
04:47 pm
[Link] |
Рекурсия
В обед я выпил свой лучший кофе. Странно звучит, не я его делал, а симпатичная девушка в кофейне, которая на мою просьбу отсыпать мне самых крепких зерен сказала, ткнув пальцем на красивую упаковку, что в кофейне именно такое и делают. Обедом тоже сложно назвать, потому что было три четверти третьего. Не говоря уже о профессиональных любителях кофе, которые поднимут меня на смех. Но несмотря на все это, настроение резко устремилось вверх. Сложно сказать определенно, почему. Из-за точно отмеренной порции корицы и карамели, из-за названия («френч breakfast»), из-за крупного помола для моей любимой кофеварки, из-за голосов в наушниках, словом, под дождем и с улыбкой я добирался назад к работе.
А вот утром, несколько раз просыпаясь, я же боялся снова проспать, и все равно снова проспал, временами открывая глаза и временами не смотря на часы, я рассматривал небо, которое темно-буро-розовое со зловещими тучами, снова просыпаюсь и оно играет оттенками синего, разогнав зловещие тучи, снова просыпаюсь и тучи вернулись, но не надолго, они куда-то спешат. Я поглядываю на Михаила Германа на столе, который вечером расскажет мне о том, как Моне писал и писал свои стога сена. Вчера он рассказал мне о Берте Моризо, я вспоминаю об этом и снова закрываю глаза, открыв их уже в 11, и, наливая воду в кофеварку, вспомнив, что кофе больше нет, что нужно совершить авантюрное путешествие, которое приведет меня к первой строчке. И не хватать мне будет только желтого зонтика.
Current Mood: оранжевое
Current Music: the solids — hey beautiful
|
|
06:40 pm
[Link] |
Сбыча мечт
Current Mood: Sandstrahlgebläsig
Current Music: Sixpence None the Richer — Kiss Me
|
|
03:46 pm
[Link] |
Фотография
Был День рождения Зима. Мы поехали на его дачу в лесу. Я тогда впечатлился одним анимешным мультфильмом и решил поснимать ангела. Взял крылья, сделал сандалии, прорезал дырки в белой рубашке. Потом я вспомнил, что еще раньше хотел завезти в пустыню диван и пофотографировать на нем кого-нибудь, а точнее, человека в черном (впечатление от Любка Дереша). И еще чуть позже вспомнил, что видел давеча раскладушку. Нахожу ее возле дома и собираюсь тащить ее в поле. Но она оказалось непустой.
На ней валялся Андрей с «Моей борьбой». Андрей — панк без царя в голове. Я знал, что обычные просьбы не помогут, поэтому решил сразу действовать. Боролись мы около пятнадцати минут. Несколько раз по моей голове проехался Гитлер. Все это время Волчок наблюдал за этой картиной, и на этой самой пятнадцатой минуте решил принять участие в веселье (видимо, так ему показалось). Из-за новых сил борьба растянулась во временном пространстве. Иногда раскладушка несла потери, и на пружинах оставались два бойца. В кульминации, когда я в который раз вылетел за пределы ратного поля, я решаю изменить подход и начинаю перемещать не себя, а само поле действия (за которое, собственно, и шла борьба).
«Оккупанты!» — орет Андрей. «Понаехало!» — вторит ему Волчок. «Солнце садится», — думаю я и делаю сильный рывок. Но становится ясно, что оккупированные народы крепко прильнули к облюбованной ими земле. Однако, я не сдаюсь, и рывка с двадцать четвертого Андрей с Волчком капитулируют. Из последних сил я плетусь к полю (обычному полю, которое простирается за домом Зима). Многие пружинки вываливаются по дороге, некоторые части погнулись, ткань превратилась в лохмотья, но я чувствую вкус победы.
Правда, это было еще не все. Впереди был Ваня, которого я выбрал в качестве модели. Но тут уж я сам себе поражаться начал от того, как я быстро нахожу общий язык с фотографируемыми объектами. Потом был поезд. Потом был еще один поезд. В промежутке я забежал в парикмахерскую. Затем последовали пары, фотолавка, проявка, печать. А потом я и вовсе перестал снимать в цвете. С постановкой у меня тоже как-то не сложилось.
Не знаю, что я хотел сказать тогда этими снимками. Мне нравилось придумывать различные сценки, вдохновляться кино и книгами. Мне нужны были картинки. Наверное, так оно и было.
А через полтора года Ваня и еще четыре фотографии отправились в Берлин. Фотографии Херсона и Киева. Мне приятно ощущать, что фотографии живут своей жизнью. Еще через полтора года я их догнал, и сам побывал в Берлине. А сегодня я получил письмо.
Shanovni forografy-uchasnyky vystavky Ukraine.NOW!
Maju velyku pryemnist povidomyty Vam szo vashi forografiji s proektu «Ukraine.NOW!» buly vidibrani na vystavku v ramkah proektu NEWkraine, i vystavlyatymetsya s zavtrashnyoho dnya v Hambursi.
Vsim pryvit s Berlinu, ta pobazhannya uspihiv!
Current Mood: verliebt :-)
Current Music: Element of Crime — Narzissen und Kakteen
|
|
10:24 am
[Link] | Я брожу по Львову и на одной тесной улочке упираюсь в стену. Я вижу зеленую «М» где-то в стороне. Под ней полукруглая арка с деревянными дверями, красными. Станция «Сяйво Воскресіння Господнього». Внутри много касс, некоторые выдержаны в стиле львовских телефонных будок. Тут черга, говорит мне бабушка, которая держит за руку внучку. Я оглядываюсь. Четыре или пять будок и два окошка. Возле каждой кассы стоит два человека. То есть куда бы я не пошел, я буду третьим.
|
|
01:44 pm
[Link] | Меня будит стук в дверь. Я прячусь за холодильник и открываю. Меня ждут внизу. Я ничего не отвечаю, закрываю дверь. Двадцать пять минут восьмого. Я направляюсь к столу дежурной и набираю единицу и два ноля. Приехала девушка из Польши, говорят мне, туристка, нужно ее оформить. Я говорю, что не занимаюсь оформлением, тем более оформлением туристов. Ну хорошо, говорят мне, позвони в деканат. Я говорю, что сейчас половина восьмого, что звонить никому не буду. Можешь спуститься, посмотреть на нее. До свидания, говорю я и кладу трубку.
Мне не хватает автобусов и самолетов, пароходов и поездов, особенно самолетов. Вчера, подходя к зданию аэропорта, я наблюдал за взлетами. Меня всегда это захватывало. Когда я был маленький, мы всегда бросали свои дела и кричали: «Самолет, самолет!» Ваня говорит, что в детстве они тоже кричал, но по-другому: «Это мой папа! Нет, мой!» Позже я захотел стать военным летчиком. Я не хотел убивать людей, просто мечтиал летать на реактивном самолете. Мама сказала, что у летчика должно быть идеальное зрение. Был такой фильм, говорит мама, там парень мечтал летать, и дело дошло до окулиста. Он прочел нижнюю строку одним глазом, а на втором он незаметно для врача убирал заглушку.
А вместо этого у меня телефоны-телефоны-телефоны.
Мистер Чен из Кореи звонит каждый день. Может, ему просто нравится говорить по-английски, я не знаю. Но он задает сотни вопросов о нашем университете, он не хочет терять много времени на ожидание визы. Еще звонил мужчина с английским акцентом, спросил Татьяну. Я прошу подождать и мчусь в приемную, но по дороге вспоминаю, что Татьяна не говорит по-английски, я возвращаюсь, мужчина говорит, что мой английский неплох, так что можно поговорить и со мной. Я вообще не понимаю этой корректности. Иностранцы всегда делают комплименты на этот счет. Ситуация доходит до абсурда, когда Соня из Германии три раза спрашивает меня по-немецки, потом переходит на ломанный русский. Она хотела узнать, где я учился. «Dein Deutsch ist ziemlich gut». Что на это отвечаьт, я не знаю. Так я и бегаю между приемной и своим кабинетом. Мужчина с английским акцентом говорит, что отослал нам письмо на прошлой неделе, но не получил ответа, я говорю об этом девушкам из приемной, по пути назад из туалета выходят Вася и Юра с чашками, мы здороваемся. Ми не пісяли, ми тільки чашки помили, говорит Юра. Мужчина с английским акцентом благодарит меня и мы прощаемся.
Сейчас я просматриваю свой ежедневник. Грузия, забери пленку, лажист, поговори с Сильке, скажи Лесе, что она права, позвони Свете. Самолет из Грузии сядет завтра утром. Пленка вышла не прозрачной, и даже не слегка серой. Я снова передержал ее в проявителе. Три минуты, это же слишком мало, подумал я тогда. И ошибся. Леся, ты права. По поводу тупицы :-) При встрече повторю. А звонок я сделаю, когда Света будет садиться в поезд. Сильке. Если учесть, что перевод глупой надписи на моей футболке это разговор, то можно ставить галочку. Но это будет вранье себе.
Нужно что-то делать, говорит Мирабелль из фильма. Сделай что-нибудь, говорит герой моего рассказа. Нужно что-то делать, вторит им Света.
Ich sitze inzwischen da und schaue mir Jessicas Telephonnumer an.
22 47 45 64.
Das ist auch Lisas Nummer.
Ich will Lise anrufen, ob sie Lust hat, mich zu treffen.
Ich schwitze.
Aber ich fühle, dass ich anrufen muss. Ich muss etwas unternehmen. Die Zeit ist reif, dass ich etwas unternehme.
Ich kann ja nicht ewig drinnen sitzen und hämmern. Schon seltsam mit den Mädchen.
Я вспоминаю Тома Хенкса и ксерокопирую свои руки.
Current Mood: flughaftig :-)
Current Music: The Kinks — Sunny Afternoon
|
|
01:30 pm
[Link] |
Ф. Ф.
Стоишь в аэропорту и и слышишь сладкий звук, что доносится с неба. И веришь, что свободен ты, и жизнь лишь началась. И сердце жжет Йоханны поцелуй, но что-то тут не то :-)
( Без пяти пять. )
Current Music: Deep Purple — Call of the Wild
|
|
02:18 pm
[Link] |  Я спускаюсь и вижу дверь. Черт, я каждый день спускаюсь и поднимаюсь по несколько раз, эта дверь находится на пролет ниже от двери нашего этажа (это все в деканате). Она всегда закрыта, и я часто задумываюсь, что там. И только сегодня я заметил номер. Значит, Главный Ответ на Главный Вопрос Жизни, Вселенной, и Всего Такого совсем рядом, и Компьютер вовсе не ошибся, вопрос был поставлен правильно, и Вселенная не зря ждала семь с половиной миллионов лет. Он тут, а я пока будто draußen vor der Tür.
Именно сейчас я особенно полюбил желтый, хотя всегда его не долюбливал, это очередная ностальгия-меланхолия-желание-что-нибудь-поменять, желание вернуться домой и закутаться в клетчатый плед, сидеть на балконе, курить сигареты и разливать пиво из кувшина. Сегодня День рождения моей странички. А мои фотографии опередили меня на полтора года и несколько недель ютились в одной из берлинских галлерей. Бррр. «Жопа», — подумав, говорит Бред Пит. Правда, сегодня мне ближе сценка из «Поющих под дождем». Прямо вижу, как я выхожу из аэропорта, раскрываю зонтик, потом передумываю, складываю его, а потом начинаю скакать по лужам. Siiingin' in the rain, i'm siiingin' in the rain. Я уже вижу, как наталкиваюсь на милиционера, черт, они никогда не ходят по одному, хорошо, на милиционеров, смущаюсь, разворачиваюсь, быстро удаляюсь, а потом отдаю зонтик совершенно промокшему прохожему.
Пока мы сидим с Йоханной в приемной, ждем гору подписанных бумаг, перед глазами мелькает слово Love. Оно выгравировано на подошве кросовка одного из студентов. «Удачная метафора?» — думаю я. «Вот она, разница между Киевом и Херсоном, — говорит сестра, пока двери нашего вагона закрываются, а очень молодой человек машет на перроне в нашу сторону и показывает рукой телефонную трубку, — здесь прощаются в метро, а не провожают до дома». — «Зато херсонские парни, видимо, по инерции, провожают и в Киеве». — «Как ты меня?», — спрашивает сестра и наш смех сливается с голосами и песнями метро.
По дороге в Киев мужик чуть не врезался в наш автобус, а после показал жест, который не рассмотрел ни я, ни Сережа. «Stupid, — говорит Йоханна. — What is the Russian for „stupid“?» — «Ээээ, — мудозвон, долбоеб, просто пидор, я пытаюсь подобрать подходящее слово. — Дурак», — говорю я. Сережа посмотрел на меня. Наверное, этот вопрос его тоже поставил в замешательство. «Дурак», — повторяет Йоханна.
Current Mood: verliebt?
Current Music: Сплин — Мое сердце
|
|
03:32 pm
[Link] | Вечером я буду ждать Йоханну из Финляндии. А что если вдруг она мне понравится, ответит мне взаимностью, у нас будет согласие и беспокойство. Пока мы будем ждать окончание учебы, мы объездим много стран, а потом заедем в лучшую страну в мире, а потом поселимся там, где захотим. Ну, или залезем в яму на какой-нибудь стройке, я знаю одно симпатичное место, и будем ждать, пока нас зальют бетоном.
Венесеслас полдня называет меня братом, я указываю ему на отсутствие оснований к родственным связям, он продолжает, я продолжаю беситься, я не брит, я лыс, у меня много вещей, которые нужно поперетаскивать с одного этажа на другой, потом снова перетаскивать их, а утром я не успел, потому что нужно было вести нового студента в деканат, я вылавливал его в студ. городке. «Сестра», — Венесеслас переключается на Марину. Марина посылает его в Одессу. Этого мало, мне нужно еще растормозить коменданта, наехать на декана, ты же мужчина, говорит мама и хихикает, позвонить в культурный центр, а потом с боем добывать воду. В аптеках не любят выдавать воду, всегда говорят, что ее мало, спрашивают, зачем, у меня уже легенды закончились. Интересно, как обстоит дело между бородатыми мужиками и аптекарями. Зато что будет завтра — неизвестно. Может, действительно сходить на ретроспективу Тарковского. «Ностальгия» или «Жертвоприношение», например.
[ место для фотографии с зимним пейзажем ]
|
|
03:06 pm
[Link] | открытки из берлина и львова
застали меня дома, они пришли в один день,
а это значит, что в германии действительно любят почту.
я не знаю, кто мне звонит,
телефон молчит,
показывает незнакомые номера,
которые влекут за собой незнакомые голоса.
здравствуй, брюнетка вика, но кто ты?
я не хочу искать квартиру на сутки и полдня, особенно после кино,
кино, которое снято фанатом кинематографа. когда говорят о взрывоопасности
старой пленки, я вспоминаю хичкока.
тарантино тоже вспоминает хичкока.
хундертвассер австрийский архитектор.
сегодня ты неподражаема, волшебна
а мне не хватает красок
я иду за футболкой с московским метро,
которое снимал берлинский фотограф.
когда я разворачиваю карту германии, йена первой бросается мне в глаза.
амин, гуляешь, прогуливаешься, как твоя кровь, амин?
да, только сканирование. на следующей неделе будет семь пленок.
мы будем спорить или торопиться?
оставьте мне обед, отдайте мне мои полчаса, не нужна мне ваша дыня.
у меня есть эй-си-ди-си в ушах, пока водитель маршрутки доедает ложкой арбуз, а мимо проходит мужик
с карабином на сумке
|
|
03:48 pm
[Link] | И вот, глубоко за полночь наш небольшой автобус добирается до Первомайска. Стены местной забегаловки трясутся от хриплого голоса из динамиков. Часть народа спешит к туалетам, часть к ларькам за беляшами, кто-то все еще пытается уснуть, а у кого-то кончились сигареты. Мама из Риги уже успокоилась и не орет ни на кого, ее София изучает пространство. Через несколько часов я буду безуспешно стучаться в свою комнату. Потом окажется, что весь этаж закрыли, а это значит, что все мои Муми Тролли, Пантагрюэли и Гаргантюа, Шагалы и Брессоны, короли и капуста, проявляки и фиксаторы закрыты для меня и покрываются сейчас ядом для тараканов. Чуть позже я снова слышу хриплый голос из динамиков, на этот раз из пивной палатки под факультетом. Я стараюсь постепенно погружаться в Киев, как в реку после долгой зимы. Вечером меня ждет Борисполь. Пока я жду машину, Хоссейн спрашивает, не откажусь ли я от коньяка. Легкое пощипывание во рту и тепло, которое разливается по мне. Потом он бежит за гитарой, у меня остается всего несколько минут и я тороплю его. Ровно в десять городок наполняют тихие, но уверенные звуки битлов. Меня торопят, потому что пора выезжать, но я жду конца песни. В понедельник, после того, как я встречу самолет из Финляндии, я доберусь к своим вещам, так мне пообещали. То есть за пленку я возьмусь на следующей неделе, то есть еще одна встреча откладывается на несколько дней.
Сорки, что все таки оставили тебя голодным %(((( Будем должны))! Честно!
Но в этом есть также и +
!!!
Теперь, помимо фото, впечатлений от воспоминаний и магнитиков на холодильнике...
Еще и твоя КОЛБАСА будет, пусть временным, но все же напоминанием нам о тебе ( !!! ) и о той незабываемой неделе, что мы провели нашим маленьким дружеским кругом%)))
Current Music: Element of Crime — Alle vier Minuten
|
|
11:17 am
[Link] | Вечером выхожу из метро, напеваю Rock-n-roll train, поднимаю глаза — передо мной мужик с красными буквами AC\DC на спине. В точку. Через час вспоминаю, что в кино кто-то звонил. «Привет, это Алена. Ты же послезавтра будешь, я слышала? Мне нужны билеты». — «Эм, ок. Ааа, Алена? Wazza, Алена!» Значит, помимо ведерка пленки нужно еще купить билеты на Lacrimosa. Черт, а сколько?
На работе все жду визгов, но пока тихо. Только по дороге всунули письмо на целую страницу для перевода. Снова китайцам что-то нужно. Но пока что я дочитываю «Географа». А декан говорит, что она погорячилась, и что надо бы отпуск сократить. На три дня. Жестокий, жестокий мир, это мир вокруг. А еще эти уебаны запретили курить в поездах. А поезд будет сегодня вечером. Потом парикмахерская и поиски подходящей сумки\чемодана\рюкзака. Утюг с гладильной доской и квас, недострелянная пленка в Зорком, реклама для Armani на балконе, душ, кофе, 12 пачек сигарет, списки, снова вокзал. Десять часов и я снова в поезде. Мы. Львов. Пруст. Кофе, которого я не пил пять лет. Я снова со своими наушниками, из которых Ангус надрывает свою гитару, а Боно — связки. Хотелось бы не забыть маркер для пометок на пленке. Я не строю никаких планов. Все, что мне нужно — макиато в полутемном кафе. И небо. Несколько часов — этого мало для знакомства. Но так всегда, правда?
Runaway Train
Running right off the track
Current Mood: Lorem ipsum
Current Music: AC\DC — Rock-n-Roll Train
|
|
11:48 pm
[Link] | Четыре недели я без своих наушников. Пришлось купить на это время что-то попроще. Когда я вставил что-то попроще в свои уши, оказалось, что работает только одна затычка. Приходится самому в голове проигрывать некоторые соло. Это как в детстве, когда наушники постоянно ломались, а потому, когда у знакомого я слушал большие колонки, то услышал рисунки Бонема, дополнительные соло Блекмора, бэк-вокалы хиппов, а главное — открыл для себя Джон Пол Джонса. Еще я любил треск пластинок, и даже некоторое время не мог слушать оцифрованные записи. Еще я помню, как на третьем курсе, на четвертом этаже пятнадцатого общежития я звонил Зиму, чтобы сказать, что задержусь еще на неделю. Мимо пробегал Моррисон с басом. Мы договорились, что когда я вернусь, то снова начнем репетировать. Через полгода в том же общежитии в окна 413-ой комнаты влетают звуки Whole lotta Love. «Это кто?» «Тебе по именам называть? Моррисон, Паша, Вова...»
К этому времени у нас уже появляются барабаны. Коробка из-под микроволновки, которую придерживают гантели, педаль, которая постоянно слетает, пионерский барабан, перемотанный изолентой, металлическая коробка и старый штатив с половинкой тарелки.А еще обломки палочек, склеенные скотчем, обшарпанные, но уверенно стучащие.
— Да вы все лажаете! — кричит Димыч, достукивая свою участь в первой записи. Зачем-то решено было записывать его последним.
Помню, как запел гроулом, как рвал постоянно одну и ту же струну, гребаную ми, как у Зима прорезался скрим, как Димыч доказывал полезность джемов, монстра из-за занавески и убийцу кактусов. Все это перетекло в лето после четвертого курса, когда Зим пришел к Gjallarhorn, а я уехал. Через год был Sideris Noctem, целое лето, когда скрим переходил на фальцет и все останавливались, надрывая животы. Осенью я перестал надрывать свое горло. Зато появились барабаны, настоящие, с тарелками и палочками, были джемы, альбомы и обложки. А теперь одна девушка родила третьего или четвертого ребенка, и ее стали раздражать наши посягательства на претензии. И вот мы сидим с сестрой в «Докере», я смотрю, как гитарист кивает барабанщику, как мы с Зимом на всяких блюзах.
Current Mood: Rhabarbemarmelade
Current Music: Led Zeppelin
|
|
09:09 pm
[Link] | Я никак не могу одолеть муху, которая упорно атакует мой монитор. В кабинете сидит Абасс и девушка, которая переписывает для него адреса и телефоны университетов. «Что они делают?», — спрашивает замдекана. Потом рассказывает о разнице между университетами, о ценах, о выборе специальности. «Я его девушка, он меня лучше понимает, — отвечает она на его вопрос. — Не нравлюсь, — говорит она, когда мы остаемся втроем, — он все еще думает, что я журналистка». Я понимающе киваю. Хотя не понимаю, о чем она. Мне не нравятся ее глаза. После того, как они уходят, я оставляю муху наедине с монитором. По дороге встречаю Дония. Иногда сдерживаюсь, чтобы не крикнуть «Донни, не вякай!». Правда, он хороший человек, и похож на Кристофера Уокена, да и не вякает он как Донни, поэтому сдерживаюсь еще сильней.
— Ты не знаешь, что это за женщина на камне сидит? Каждый день сидит и смотрит в одну и ту же сторону.
— Да, на днях появилась.
— Вот-вот, как изваяние, скоро в статую слепится. Ты разузнай, что к чему.
В столовой я бросаю грозный взгляд на обедающую аудиторию, пересказывая в голове размышления господина Леманна по этому поводу, и нахожу свободный столик. Перед глазами появляется белая блузка. Пока я, пережевывая картошку, думаю, как реагировать на такую бестактность и поднимаю глаза, Анна улыбается.
— Я снова забыла, что такое «lorem ipsum».
Вечером я прохожу мимо камня, на котором неизменно сидит женщина. Я направляюсь к вокзалу. В автобус заходят итальянцы, парень с длинными волосами фотографирует их, придерживая огромную сумку, и расспрашивает их про Италию. Они разговаривают громко. На перекрестке я жду зеленого света и замечаю на верхнем этаже зеленого здания молодое дерево. Меня всегда приводят в неописуемый восторг растения, которые появляются на зданиях. Зеленый свет загорается, я покупаю большое мороженое. Дома ставлю King Crimson и закуриваю. Действительно,
Cigarettes, ice cream, figurines of the Virgin Mary
Cadillacs, blue jeans, dixieland playing on the ferry.
Current Mood: Habselig :-)
Current Music: King Crimson
|
01:08 pm
[Link] | Открывается дверь и заходит Ма Лицзюнь. Он протягивает мне брошюрку «Народонаселение Китая». «Вот, читай. А я пока про экономику почитаю. Потом поменяемся». «Хорошо, почитаю». «Пока». Мне кажется, что он все-таки хочет меня завербовать. Он все настаивает на том, чтобы я взялся за китайский. А еще говорит, что можно пожить в Китае и поработать переводчиком. «Но я даже не могу произнести слово „спасибо“. Что я буду делать в Китае? Говорить „паспорт“, „заменитель паспорта“, „страховка“, „машина“ и „620“? Кстати, а как будет по-китайски „сорок два“?» Иногда наши разговоры напоминают мне диалоги Артура Дента и Форда Префекта. Наверное, когда он угостит меня шестью пинтами пива, у меня будет десять минут для того, чтобы найти полотенце и приготовиться к концу света.
|
|
10:27 pm
[Link] | Я открыла крышку и вдруг увидела, как по стенкам сундука побежал огромный паук. Я так испугалась, сдернула туфлю и одним ударом убила его! Это было одно мгновение! И вот я думаю… В этом сундуке, может, родился и годами жил паук. Это был его мир, черный и темный. Стихии света паук не знал. Его мир был ограничен углами и отвесными плоскостями. Но это была его Вселенная, за которой не было ничего, или было Неизвестное. Паук жил в этом мире, не зная, что весь он — шляпный сундук какой-то Айседоры Дункан, которой взбрело в голову лететь в какой-то Берлин! И вдруг в этот мир хлынуло что-то невиданное, непонятное, ослепляющее! И тут же наступила смерть! Этой высшей неведомой силой, принесшей ему смерть, была я. Тем неведомым в жизни, которое люди принимают за бога. Может, и мы живем в таком шляпном сундуке? Вдумываться в это нельзя — тогда сойдешь с ума.
Маша берется за пиццу. Мы допиваем пиво и движемся в глубь города, где ждут Костя и Анна, потом я забываю этот рассказ, потом разные встречи, разные лица и сообщения проходят через меня и эти встречи, эти лица и сообщения теряют мои мечты и приводят меня к сегодня. Я иду по набережной к дому и вспоминаю Эрленда Лу. Потому что если разобраться, то я герой сокращенного варианта книги, герой рассказа. Сестра позволила пожить в ее квартире, дома собака, с которой нужно гулять, а через неделю я еду в Берлин. Не говоря уже о списках.
Вот что у меня есть:
— хороший велосипед,
— хороший друг,
— плохой друг,
— сестра (в Африке?),
— родители,
— степень магистра,
— фотоаппарат,
— немного взятых взаймы денег,
— пара почти что совсем новых кед.
А вот то, чего у меня нет:
— планов,
— воодушевления,
— девушки,
— чувства, что все как-то связано и должно хорошо кончиться,
— обаяния,
— часов.
Кажется, похоже, только вот поменять местами часы с велосипедом. Осталось, наверное, написать письмо (Эрленду?) и придумать, кому писать открытки, а еще достать кассеты для Полароида. Тогда крышка точно откроется. Главное, между поездами попасть в парикмахерскую.
Current Mood: Kofferlaune :-)
|
|
02:12 pm
[Link] | Было ощущение, что на наш этаж перебралась половина факультета. Я составил компанию дежурной, рассуждая о повышении пенсий, а мимо проходили знакомые и незнакомые лица, студенты, сбушники, милиция, преподаватели, уборщики и уборщицы, переводчики, гости, гости из соседнего общежития, которым с сегодняшнего вечера нужны пропуски. У нас новый комендант, объясняем мы Ивану, кто бы мог подумать, что африканские папы и мамы называют своих детей Иванами и разрешают им делать сомнительные наколки, но Иван непоколебим, ему нужно доказать свое мнение по этому поводу, а потом обматерить всех по-французски. Наверное, если бы я так же стремился к знаниям по вечерам, он говорил, что его друг помогает ему с украинским, то я бы стал настоящим специалистом. Временами мимо проходит Коллетт, спрашивая о чем-то, а я отвечаю ей и, как это часто бывает, краснею за свой английский. Чжу Менъи делает перерыв и с новыми силами возвращается на балкон с телефоном, но место уже зарезервировал Сергей, которому нужно обсудить события прошлой ночи с Юрой. Арслан не поехал домой, потому что дома сорок градусов, а здесь работа, которая его не устраивает, и поэтому он сидит рядом с нами в поисках новых вакансий, рядом с нами благоприятное место для вай-фай.
Сюй Вей ищет место для своего белья, как всегда, он только улыбается, он ничего не может сказать. Когда я его встречал в аэропорту, он пытался говорить по-английский, а когда стал заходить в деканат, то только тяжело вздыхал, почесывая голову, я спрашиваю его по-китайски, но он еще сильнее почесывает голову. Через неделю он летит домой, потому что сильно пьет, да и выглядит он не очень. Дамун ищет штопор, который ему действительно нужен, он готовится поступать в аспирантуру, он математик, он раскрывает рот от удивления, когда друг Ивана покрывает английскими матами дежурную, совершенно меня игнорируя. Несколькими часами раннее он показал ей голый зад. Саид довольный ходит по этажу в трусах и шапке, называя это «дизайном» и рассказывая про торты, предусмотрительно ставя ударение на первый слог. Его друг хочет переехать на квартиру и просит не ждать его до следующего вечера, а я говорю, что переехать на квартиру — это целая процедура, нужно идти к нашим паспортистам, которые сейчас в отпуске. Андрей выходит на пробежку, а я выдаю незнакомым девушкам ключи от комнат, так как дежурная пошла сводить счеты с мусоропроводом. Через неделю нас снова переселяют, потому что только на нашем этаже остались тараканы, которых будут травить профессионалы, и это правильно, потому что в моем холодильнике уже два трупа, с которыми я ничего не делаю. Надеюсь, что специалисты не смотрели фильм «Завтрак нагишом».
Пока все это происходит, в окне соседнего общежития девушка рисует. Я присматриваюсь, и вижу ножки мольберта, палитру в ее руке, две кисточки в бретельках ее кофточки. Она рисует несколько часов подряд, иногда смачивая кисти в банках, она увлечена, я не вижу ее лица. Я беру фотоаппарат и мне кажется, что поступаю неправильно, но потом понимаю, что она рисует, у меня фотоаппарат, что фотографы — мудаки, и это нужно помнить, поэтому я не включаю свет в комнате и на ощупь разбираю штатив. Мне нравится наблюдать за ней, мне нравится этот момент, длиной в двадцать три кадра, она вдохновляет меня. Ни на что-то определенное, не на какое-то действие или идею, а просто вдохновляет. Пленку придется пушировать.
Ночью мне снилось, что я сижу на крыше своего дома, вокруг много незнакомых людей, но мы курим траву и приятно общаемся. Рядом с собой я заметил Пашу, моего соседа, мы спускаемся вниз, ему зачем-то нужно зайти домой, как это часто бывает. Я чувствую легкое опьянение, будто выпил пива, и пока я жду, подходит его собака, Бим, которого усыпили много лет назад. Когда мы возвращаемся, на крыше остается только двое, таких же незнакомых, как и раньше, но уже не так приятно, как несколько минут назад, опьянение проходит.
Забавно, я же никогда не был на крыше своего дома.
|
|
12:49 pm
[Link] | Я пытаюсь вспомнить, сколько жестких дисков сложили свои байты у моих ног. Сложно получается. Был целый год, кажется, четвертый курс, когда я даже ни разу не переустановил систему, а потом я перебрался в Киев и при первом же приезде домой обнаружил очередной диск мертвым. Потом был Асер, который я отнес в сервисный центр через день после покупки, в этот центр я возвращался со скандалами еще два раза. Папин Самсунг, на который я криво установил систему. И вот моя Тосиба, которая пережила девятибалльный шторм, не перенесла меня и четырех месяцев. Диск с системой не хочет копировать половину файлов, и это понятно, ведь диск мне записал Пилсон несколько лет назад с подписью «Леха, не ставь Линукс» и тремя восклицательными знаками. Помню, что в тот вечер у меня был диск с моим первым дистрибутивом, и Фауст, я все удивляюсь именам, ведь он совсем не Фауст, как и Рома вовсе не Рамзес, но Зим говорит, что это, наверное, потому, что Рома маленький, а Рамзес звучит более ощутимо, так вот, Фауст разломал диск с моим первым Линуксом, разбросал по бокалам и мы пили юниксоидное пиво.
Я научился делать пасту. Это не так-то легко, нужно угадать с солью, чтоб не кривиться потом, и сделать так, чтобы на ужин была именно паста, а не каша. Но это не все, ведь африканцы оккупировали кухню, а милая Чжу Менъи который вечер подряд занимает балкон со своим телефоном, она говорит часами и мешает мне спокойно курить, и поэтому кажется мне теперь менее симпатичной. А все дело в том, что я иногда забываю про масло, а еще в том, что соуса должно быть столько, сколько нужно, а сыра должно быть очень много. Зим, я понимаю, что паста, блять, в тюбике, но и кофе — оно, а сегодня у меня нет сил бороться с остальными, поэтому я называю сегодня вещи не совсем своими именами, прости.
Я подумал, что можно было бы постричься, как Джонни Депп в последнем фильме, мне же нравятся 30-е, костюмы того времени. Но потом подумал, где же достать туфли, как на старых фотографиях, свои мне пришлось выкинуть два года назад, потому что я их совсем затер, да и у часов сломалась дужка, и их не прицепишь к цепочке, кроме того, я не люблю костюмы в полоску, и в квадратик тоже не люблю. Так что не буду я менять прическу, тем более, что она меня и так устраивает.
P. S. Пахнет осенью.
Current Music: Rolling Stones — Like a Rolling Stone
|
|
04:44 pm
[Link] | Когда заканчивалась весна, я все боялся пропустить момент взросления одуванчиков. В прошлом году выглядываешь из окна, а внизу все желтое, после красной ночи проявления. И вот я стою, не знаю, что делать с пустотой возле трансформаторной будки, и в момент, когда зеркальце откидывается, в этой пустоте появляется фигура человека. Я обрадовался, и даже хотел сказать «спасибо». Через пятнадцать минут у меня появилась такая возможность, девушка оказалась моей одноклассницей, теперь она блондинка, но я не воспользовался возможностью. Фотография не получилась, так что, наверное, не зря.
Когда-то давно мы гуляли с Сашкой по городу и вышли к вокзалу. Он говорил, как здорово было бы провести какой-нибудь перфоманс на строительной площадке, там, кажется, до сих пор что-то строится, а потом он показал на знак, смотри, говорит, дороги в небо нет. Я так прочувствовался, что пять раз возвращался к этому месту, все переснимал и переснимал, но все равно ничего не вышло, все время выходит темная перечеркнутая стрелка, а неба и нет вовсе, а вчера вот я покопался в старых фотографиях и нашел себя, спасибо Диме за нос с соплей.
|
[<< Previous 20 entries] |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
dworkin_35's journal
